Реферат: Юрий Лотман. Семиотика кино и проблемы киноэстетики

Реферат: Юрий Лотман. Семиотика кино и проблемы киноэстетики

Лотмана Исходя из концепции Ю. Лотмана, во многом развитие той или иной культуры определяется множеством факторов — географических, политических, типологических. С одной стороны, географическое положение той или иной культуры изначально дано и до некоторой степени определяет своеобразие ее судьбы, которая неизменна на всех этапах развития. С другой стороны, именно этот фактор не только делается важнейшим элементом самосознания, но оказывается наиболее чувствительным к динамике доминирующих процессов данной культуры Таким образом, соотношение реальной географии и географии мифологической политической, религиозной и т. Данная культурная модель строится по концентрическому принципу и в целом тяготеет к замкнутости и изоляции. Петровская эпоха в нашем сознании связана с реформами, во многом изменившими уклад жизни в России. В Русской культуре этот период протекал болезненно и во многом знаменовал собой разрыв со средневековой традицией и создание новой культуры, полностью секуляризированной. Говоря о петровской эпохе, Ю. На этапе преобразований, совершаемых Петром Великим во всех сферах, жизни России, которые некоторыми историками и культурологами [2] определяются во многом как попытка ее европеизации, необходима была совершенно иная организация пространства, во многом понимающаяся как его частичная переорганизация, связанная с дислокацией центра страны и перенесением его на окраину, что должно было символизировать своеобразную антиномию:

Иконникова С.Н. История культурологических теорий - файл 1.

Добавить книгу Полезные советы Скачивайте книги в формате , так как этот формат понимают практически все ридеры. К тому же, в нашей библиотеке все книги в формате уже имеют встроенные русские шрифты, что позволяет читать их даже на не русифицированных ридерах.

Лотман Ю. М. О соотношении поэтической лексики русского романтизма Лотман Ю. М. О семиотике понятий «стыд» и «страх» в механизме культуры.

Много лет назад мое увлечение филологией и культурологией в значительной степени началось с работ Юрия Михайловича Лотмана. И если за эти годы я постепенно пришел к выводу, что тартуский структурализм был во многом основан на заблуждении, это понимание не было для меня легким. Тем не менее, несмотря на восхищение Лотманом как человеком и ученым, следует сказать столь однозначно, сколь это вообще возможно: Дело не только в том, что она оказалась неэффективной при рассмотрении многочисленных форм взаимосвязи между текстом и окружающим культурным и социальным пространством, и не только в ее неспособности обеспечить адекватную теоретическую основу при анализе огромного и разнородного материала, собранного исследованиями культуры в последние десятилетия.

Существует и более глубинная причина, так сказать, логико-генеалогического свойства: Современное понимание гетерогенности пространства литературы и контекстуальной обусловленности его значимых элементов находится в радикальном противоречии со структуралистским представлением о языке как обладающем двойным членением, предзаданным набором смыслоразличительных оппозиций и возможностью проведения коммутационного теста с целью идентификации последних1.

Помимо этого, структуралистам так и не удалось выявить в литературных текстах стабильных синтагматических последовательностей, соответствующих изначальным предсказаниям. Теория семиотического кода, предложенная Умберто Эко, также оказалась неспособной разрешить накопившиеся противоречия2. Возможно, что именно в свете этих неудач и была создана лотмановская лингвистическая модель литературы, подразумевающая крайне широкое определение языка, — последняя из значимых моделей структурализма.

Во-первых, как структуралисты часто подчеркивали, она выделяет автономный объект литературного анализа, поиски которого были ключевыми для литературоведения еще со времен формалистов. Во-вторых, она очерчивает общую семиотическую перспективу — на первый взгляд, ясную и внутренне последовательную, — в рамках которой конкретные эмпирические проблемы и находки могут быть проанализированы3. В-третьих, она обеспечивает критика набором лингвистически ориентированных аналитических инструментов, которые считаются универсально применимыми и, таким образом, могут использоваться почти автоматически, безотносительно к уровню общей компетентности аналитика4.

И поэтому нет ничего удивительного в периодическом возвращении интереса к лингвистической модели литературы, особенно в той форме, в которой она была сформулирована структуралистами.

С одной стороны, одна из линий ведется от идей английских ученых-семиотиков Пирса и Морриса. Они считали знак первоэлементом всякой семиотической системы. Семиозис, согласно этой традиции, состоял из следующих элементов: Вторая линия основывается на тезисах Соссюра.

М.Лотман.О семиотике страха в русской культуре. Е.Курганов.О необходимости страха. А.Песков.Памятник Петру Первому работы Фальконе.

Он как бы говорил на непонятном ему языке. Оно нуждается в дополнительной интерпретации, включении в некоторый значительно менее организованный контекст. В первом случае формообразующий импульс состоит в уподоблении данной семиотической системы естественному языку, во втором — музыке. Во-вторых, следует учитывать, что между структурой текста и осмыслением этой структуры на метауровне общего культурного контекста могут быть существенные расхождения.

Не только отдельные тексты, но и целые культуры могут осмыслять себя как ориентированные на канон. Но при этом строгость организации на уровне самоосмысления может компенсироваться далеко идущей свободой на уровне построения отдельных текстов. Разрыв между идеальным самоосмыслением культуры и ее текстовой реальностью в этом случае становится дополнительным источником информации. Например, тексты основоположника русского старообрядческого движения протопопа Аввакума им самим осмысляются как ориентированные на канон.

Более того, борьба за культуру, строящуюся как выполнение строгой системы заранее данных правил, составляла его жизненную и литературную программу. Однако реальные тексты Аввакума строятся как нарушение правил и канонов литературы. Чувство неестественности прерывистых и скачкообразных движений возникает именно при взгляде на заводную куклу или марионетку, в то время как неподвижная кукла, чье движение мы себе представляем, такого чувства не вызывает.

Специфика куклы как произведения искусства в привычной нам системе культуры заключается в том, что она воспринимается в отношении к живому человеку, а кукольный театр — на фоне театра живых актеров.

Страх: Семиотика культуры и феноменология (к постановке проблемы)

В первом речь идет о совпадении и наличии всех трех типов значений, и примером может быть любой из широкого круга текстов, например волшебная сказка, исполняемая в той аудитории, в которой еще живо непосредственное восприятие фольклора. Здесь наличествует определенное языковое сообщение, которое, для того чтобы стать текстом, требует определенной дополнительной выраженности, а тексту присуща некоторая, только им обслуживаемая, культурная функция.

Чтобы выполнить текстовую функцию, сообщение должно деритуализоваться от прежде обязательных признаков текста. Так, в определенные моменты например, в русской литературе после Гоголя художественный текст, для того чтобы восприниматься как искусство, должен был быть не поэзией текст с выраженными признаками отличия от нехудожественной речи , а прозой, в которой это отличие выражено нулевым показателем. Условием высокой семиотичности текста в этом случае становится выведение его из привычных норм семиотичности и внешняя десемиотизация.

Там, где функцию текста могут выполнить лишь сообщения без текстовой выраженности, ритуализованные тексты теряют способность выполнять функцию, для которой предназначены:

Прекрасно, но ведь семиотика - наука XX века (многие из читателей и сейчас о .. рисуется в трагических тонах, людей охватывает эпидемия страха.

, , . , , .

Лотман Ю. Семиотика кино и проблемы киноэстетики

Технические условия развития киноискусства сложились так, что стадии звукового фильма предшествовал длительный период дозвукового,"немого" развития. Однако глубоким заблуждением было бы считать, что кино заговорило, обрело свой язык только с получением звука. Звук и язык не одно и то же. Человеческая культура разговаривает с нами, то есть передает нам информацию, различными языками.

An article from journal Recherches semiotiques (J. M. Lotman), on Erudit. Cover of J. M. Lotman, Volume 35, Number 1, , pp. 3 . Семиотика страха.

Статьи настоящего раздела впервые были опубликованы в следующих изданиях: Статьи по типологии культуры.: Материалы к курсу теории литературы. О метаязыке типологических описаний культуры: Проблемы историзма в русской литературе: К построению теории взаимодействия культур:

Ю. Лотман. Теория знаковых систем

Юрий Лотман - Статьи по семиотике культуры и искусства Социопсихологические исследования приводят к выводу, что совершению преступления должно предшествовать изменение личности и установки поведения человека, и есть все основания полагать, что театр и шире - всякое искусство работает в прямо противоположном направлении. Говоря в самом общем виде, психология преступления заключается в превращении другого человека в объект, то есть в отказе ему в праве быть самостоятельным и активным участником коммуникации.

При всем различии идей и обстоятельств, как для нацистского преступника уничтожение заключенных есть мероприятие, то есть деятельность, направленная на безликий объект так и для Раскольникова старуха процентщица - объект, деталь в цепи его рассуждений, а не личность, с которой возможно общение. Даже когда склонный к садизму убийца наслаждается криками и мучениями жертвы, она психологически не становится для него партнером в коммуникации. Напротив, извращение в том и состоит, чтобы превратить живого человека в объект.

Гостева А. В., Сулемина О. В. Страх/ужас // Русские литературные Лотман М. О семиотике страха в русской культуре // Семиотика страха. М.: Европа.

: , . - , . ,Тексты поведения Статьи настоящего раздела впервые были опубликованы в следующих изданиях: Летней школы по вторичным моделирующим системам, 17—24 авг. В этнографии и социологии после работ Леви-Строса утвердилось определение культуры как системы дополнительных ограничений, накладываемых на естественное поведение человека. Так, например, половое влечение как потребность принадлежит природе, но после того, как оно подчиняется дополнительным запретам запреты на родство, место и время, по принципу наличия — отсутствия церковной или юридической санкции и пр.

С психологической точки зрения, сфера ограничений, накладываемых на поведение типом культуры, может быть разделена на две области:

Журнальный зал

— сигнификация значение, означивание ; — контекст, в котором фигурирует знак. Отношения между знаками бывают парадигматические они входят в одну и ту же систему, напр. Их изучение может вестись с трех основных позиций: Взаимодействие знаков проявляется в особом семиотическом механизме, в который входят:

Литературовед, семиотик и культуролог Юрий Михайлович Лотман стал « Теории и практики» выбрали фрагменты статей Лотмана о страхе и стыде.

Отношения между знаками бывают парадигматические они входят в одну и ту же систему, напр. Их изучение может вестись с трех основных позиций: Взаимодействие знаков проявляется в особом семиотическом механизме , в который входят: Основным законом семиотики является: Следовательно, всю историю культуры можно изучать как взаимодействие различных знаков и знаковых систем [3]. Семиотикой разработан специальный категориальный аппарат, наиболее полный обзор которого представлен в словаре Альгирдаса Греймаса и Жозефа Курте.

Стоит заметить, что историческая семиотика весьма выигрышна при анализе культуры в целом, при сравнении различных культур или этапов их развития, но малоэффективна при конкретно-историческом анализе. С ее помощью можно красиво рисовать ход глобальных процессов, но для частных сюжетов она не всегда применима.

Ю.М.Лотман

; ; , .

культуры в целом, Лотман не просто применял кон- цептуальные разработки К. .. ет страх и делает переход границ нежелательным и недопустимым.

В первом речь идет о совпадении и наличии всех трех типов значений, и примером может быть любой из широкого круга текстов, например, волшебная сказка, исполняемая в той аудитории, в которой еще живо непосредственное восприятие фольклора. Здесь наличествует определенное языковое сообщение, которое, для того чтобы стать текстом, требует определенной дополнительной выраженности, а тексту присуща некоторая, только им обслуживаемая, культурная функция.

Случай"8" введен для полноты описания - это полное молчание, в том случае, когда оно не несет культурной функции,"2". Это случай, о котором мы уже говорили выше: Чтобы выполнить текстовую функцию, сообщение должно деритуализоваться от прежде обязательных признаков текста. Так, в определенные моменты например, в русской литературе после Гоголя художественный текст, для того чтобы восприниматься как искусство, должен был быть не поэзией текст с выраженными признаками отличия от нехудожественной речи , а прозой, в которой это отличие выражено нулевым показателем.

В этом случае авторитетность тексту придает высокая ценность субтекстового содержания"где истина - там и поэзия", по словам Белинского , Текст этого типа принципиально снимает необходимость в истолкователе отказ от церкаи как посредника между текстом и человеком -"исповедуйтесь друг перед другом"; требование законов, понятных без помощи законников; отрицательное отношение к литературной критике в принципе - ср. Случай, связанный с предшествующим и дополняющий его: Тексты с подчеркнутой выраженностью воспринимаются как"неискренние" и, следовательно,"не истинные", т.

Анализ киноязыка


Comments are closed.

Жизнь без страха не просто возможна, а совершенно достижима! Узнай как победить страх, кликни тут!